Впервые напечатано в "Самарской газете", 1895, номер 50, 5 марта под
названием "В Черноморье", с подзаголовком "Песня", в серии "Теневые картинки".
Рассказ старого Рагима имел подзаголовок: "О соколе и уже". В первое издание
(Дороватовского и Чарушникова) "Очерков и рассказов", 1898 года, произведение
вошло под названием "Песня о Соколе", подзаголовок "О соколе и уже" был снят. В
остальном рассказ подвергся небольшим стилистическим изменениям. В следующем
издании "Очерков и рассказов" "Песня о Соколе" была уже изменена не только
стилистически. Горький создал новую редакцию "Песни", в которой значительно
заострена политическая направленность произведения, усилено революционное
звучание образа Сокола. Полностью переработаны последние строфы. Эта редакция
1899 года легла в основу всех последующих публикаций произведения.
"Песня о Соколе" включалась во все собрания сочинений.
Печатается по тексту, подготовленному для собрания сочинений в издании
"Книга".
Ввиду важности изменений, которым подверглось произведение, приводим
полностью первую редакцию песни "О соколе и уже" по тексту, опубликованному в
"Самарской газете":
"О соколе и уже" I Высоко в горы вполз уж и лёг там в сыром ущелье, свернувшись в узел и глядя в море. Высоко в небе сияло солнце, и горы зноем дышали в небо, и бились волны внизу о камень... И по ущелью, во тьме и в брызгах, поток стремился навстречу морю, скача чрез камни. Весь в белой пене, седой и сильный, он резал гору и падал в море, сердито воя. Вдруг в то ущелье, где уж свернулся, пал с неба сокол с разбитой грудью, в крови на перьях... С коротким криком он пал на землю и бился грудью в бессильном гневе о твёрдый камень... Уж испугался, отполз проворно, но скоро понял, что жизни птицы две-три минуты... Подполз он ближе к разбитой птице и прошипел ей прямо в очи: — Что, умираешь? — Да, умираю! — ответил сокол, вздохнув глубоко. — Я славно пожил... Я много прожил... Я храбро бился... И видел небо. Ты не увидишь его так близко... Эх ты, бедняга! — Ну, что же небо? — пустое место... Как мне там ползать? Мне здесь прекрасно... тепло и сыро! Так уж ответил свободной птице и усмехнулся в душе над нею за эти бредни. И так подумал: "Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут, всё прахом будет..." Но сокол смелый вдруг встрепенулся, привстал немного и по ущелью повёл очами. Сквозь серый камень вода сочилась, и было душно в ущелье тёмном и пахло гнилью. И крикнул сокол с тоской и болью, собрав все силы: — О, если б в небо хоть раз подняться!.. А уж подумал; "Должно быть, в небе и в самом деле пожить приятно, коль он так стонет!.." И предложил он свободной птице: — А ты подвинься на край ущелья и вниз бросайся. Быть может, крылья тебя поднимут и поживёшь ты ещё немного в твоей стихии. И дрогнул сокол и, слабо крикнув, пошёл к обрыву, скользя когтями по слизи камня. И подошёл он, расправил крылья, вздохнул всей грудью, сверкнул очами и вниз скатился. И сам, как камень, скользя по камню, он быстро падал, ломая крылья, теряя перья... Волна потока его схватила и, кровь омывши, одела в пену, умчала в море. А волны моря с печальным плеском о камень бились... И трупа птицы не видно было в морском просторе... II В ущелье лёжа, уж долго думал о смерти птицы, о страсти к небу. И вот взглянул он в ту даль, что вечно ласкает очи мечтой о счастье. — А что он видел, умерший сокол, в пустыне этой без дна и края? — Зачем такие, как он, умерши, смущают душу своей любовью к полётам в небо? Что им там ясно? — А я ведь мог бы узнать всё это, взлетевши в небо хоть ненадолго... Сказал и сделал. В кольцо свернувшись, он прянул в воздух и узкой лентой блеснул на солнце. Рождённый ползать — летать не может... Забыв об этом, он пал на камни, но не убился, а рассмеялся... — Так вот в чём прелесть полётов в небо! Она — в паденье... Смешные птицы! — Земли не зная, на ней тоскуя, они стремятся высоко в небо и ищут жизни в пустыне знойной. — Там только пусто. Там много света, но нет там пищи и нет опоры живому телу. — Зачем же гордость? Зачем укоры? Затем, чтоб ею прикрыть безумство своих желаний?! — И скрыть за ними свою негодность для дела жизни? Смешные птицы! — Но не обманут теперь уж больше меня их речи. Я сам всё знаю! Я видел небо. — Взлетал в него я, его измерил, познал паденье, но не разбился, а только крепче в себя я верю. — Пусть те, что землю любить не могут, живут обманом... Я знаю правду. — И их призывам я не поверю. Земли творенье — землёй живу я. И он свернулся в клубок на камне, гордясь собою. Блестело море, всё в южном солнце, и с шумом волны о берег бились. В их тихом шуме звучала песня о смелой птице, любившей небо. О, смелый сокол! Ты, живший в небе, бескрайнем небе, любимец солнца! О, смелый сокол, нашедший в море, безмерном море себе могилу! Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь купаться в небе, свободном небе, где нет помехи размаху крыльев свободной птицы, летящей кверху!.."