А. П. ЧЕХОВУ

Между 11 и 15 [24 и 28] сентября 1900, Н. Новгород

	Барынино письмо прочитал внимательно, - храбрая барыня и ловко меня распатронила! А 
впрочем - ну её к мужу! (см. письмо номер 120Ред.) 
	Газеты зря кричат. Драму я не написал и не пишу пока. Пишу повесть и скоро её кончу 
(повесть "Трое"Ред.), а как только кончу, - начну драму (по-видимому, "Мещане"Ред.). 
Начну сначала и в новом роде. Неуспеха - не боюсь, был хвалён со всех сторон, и хоть силён был 
звон, а я не оглушён. Прекрасно чувствую, что скоро начнут лаять столь же неосновательно и 
громко, как и хвалили. 
	Но всё это - неинтересно, дорогой и уважаемый Антон Павлович. А вот «Снегурочка» - это 
событие! (постановка пьесы А.Н.Островского МХАТом – Ред.) Огромное событие - поверьте! Я хоть 
и плохо понимаю, но почти всегда безошибочно чувствую красивое и важное в области искусства. 
Чудно, великолепно ставят художники эту пьесу, изумительно хорошо! Я был на репетиции без 
костюмов и декораций, но ушёл из Романовской залы очарованный и обрадованный до слёз. 
	Как играют Москвин, Качалов, Грибунин, Ол[ьга] Леон[ардовна], Савицкая! Все хороши, 
один другого лучше, и - ей-богу - они как ангелы, посланные с неба рассказывать людям глубины 
красоты и поэзии. 
	20-го еду в Москву на первое представление, еду во что бы то ни стало. Я нездоров, уже 
в Москве схватил плеврит сухой в правом лёгком. Но это пустяки. Вам, по-моему, не следует ехать
в Москву, - захвораете. Но ради «Снегурочки» - стоит поехать хоть на северный полюс, право. И 
если б Вы приехали к 20-му, - то-то хорошо было б! 
	Будучи в Москве, был я у Марии Павловны (сестра А.П.Чехова – Ред.), был и у Книпперов. 
Понравились мне все они - ужасно! Дядя-офицер - такая прелесть! (Александр Иванович Зальц'а, 
брат матери О.Л.Книппер-Чеховой – Ред.) просто восторг, ей-богу. И мать (Анна Ивановна Книппер,
певица, преподавательница в Московском филармоническом училище – Ред.) тоже, и студент (брат 
О.Л.Книппер-Чеховой, советский композитор – Ред.). Ночевал также у артиста Асафа Тихомирова - 
милейший парень! Видел писательницу Крандиевскую (А. Р. (1865-1939), сотрудница журнала "Жизнь"
– Ред.) - хороша. Скромная, о себе много не думает, видимо, хорошая мать, дети - славные, 
держится просто, Вас любит до безумия и хорошо понимает. Жаль её - она глуховата немного, и, 
говоря с ней, приходится кричать. Должно быть, ей ужасно обидно быть глухой. Хорошая бабочка. 
Сижу я на репетиции в театре, вдруг являются Поссе, Пятницкий, Бунин и Сулержицкий (Леопольд 
Антонович (1872-1916) - участник религиозно-сектантского движения 90-900-х гг. в России, автор 
книги "В Америку с духоборами". Режиссёр МХАТа – Ред.). Пошли в трактир и имели огромнейший 
разговор про Вас. Знаете - Бунин умница. Он очень тонко чувствует всё красивое, и когда он 
искренен - то великолепен. Жаль, но барская неврастения портит его. Если этот человек не 
напишет вещей талантливых, он напишет вещи тонкие и умные. 
	Вся эта публика в восторге от «Снегурочки». Поссе и Пятницкий приедут из Питера к 20-му.
Это - законно. Видели бы Вы, как хорош бобыль - Москвин, царь - Качалов и Лель - Ольга 
Леонардовна! Она будет иметь дьявольский успех - это факт! Его разделят с нею и все другие, но 
она - ошарашит публику пением, кроме красивой и умной игры. Музыка в «Снегурочке» - колоритна 
до умопомрачения, даром что её кривой Гречанинов писал. Милый он человек! Любит народную песню,
знает её и прекрасно чувствует. 
	Художественный театр - это так же хорошо и значительно, как Третьяковская галерея, 
Василий Блаженный и всё самое лучшее в Москве. Не любить его - невозможно, не работать для него
- преступление, ей-богу! 
	Я, знаете, преисполнен какой-то радостью от «Снегурочки» и хотя видел в Москве вещи 
ужасно грустные, но уехал из неё - точно в живой воде выкупался. Видел я, например, женщину 
редкой духовной и телесной красоты, давно я её знаю - дивная женщина! (З.К. Смирнова, 
урождённая Позерн – Ред.) И вот она уже девятый месяц лежит в постели полумёртвая и полуумная 
от того, что жизнь - грязна, лжива и нет в ней места для хороших людей. Женщина эта заболела 
от того, что масса других женщин сносит легко, - от несоответствия мечты с действительностью. 
Жалко мне её так - что если б надо было убить человека для её здоровья и счастья - я бы и убил. 
	Больше писать не буду, ибо хочется ругаться и стало грустно. Жена кланяется Вам и 
благодарит за портрет. 
	Будьте здоровы! Крепко жму руку. Просить Вас приехать в М[оскву] к 20-му - не смею. Но 
хочется мне этого - ужасно. Нет, уж поезжайте за границу. Пьесу кончили? (пьеса "Три сестры" 
– Ред.) 
	Купил Ваш 2-й том. Сколько там нового для меня! Если б Вы высылали мне корректуры 
следующих томов! Это облегчило бы мне мою задачу. 
	Всего доброго! 
							Ваш А. Пешков